Рассказ Е. И. Замятина «Встреча» практически не изучался исследователями как самостоятельное произведение. Вместе с тем он представляет значительный интерес в контексте рецепции кинематографа в литературе первой половины XX в. и в произведениях русского зарубежья первой волны эмиграции. В это время писатель, как и многие его современники, обращался к проблеме взаимодействия литературы и кино, пытался разгадать феномен киноискусства, а также работал над сценариями. В этой связи отражение темы кино в художественном творчестве писателя объяснимо и закономерно. В статье рассматривается место рассказа в рамках позднего периода творчества Замятина. Кроме того, долгое время недооцененной оставалась роль художественного пространства. В то же время анализ повествования в произведении был освещен в отдельных работах современных литературоведов, но основное внимание авторов было сосредоточено на заимствованных из кинематографа повествовательных приемах, указании на присутствие ненадежного рассказчика.
Цель - выявление особенностей художественного пространства и его связь с повествованием. Исследование опирается на описательно-функциональный, культурно-исторический и герменевтико-интерпретационный методы. Анализируется изображение пространства в соответствии со сложившимся образом кинематографа в Серебряном веке и установками писателя: отношением к киноискусству, мировоззрением, творческими принципами. Исследуется роль данной категории в организации повествования, очевидно их взаимодействие. Результаты показали, что образы и действия героев согласуются с окружающей их действительностью. Доказана связь между художественным пространством рассказа и особенностями повествования. В заключении делается вывод о возможном соотнесении характерных для XX в. образов кинематографа с общими мировоззренческими установками и творческими взглядами Замятина, их отображением в рассказе «Встреча» на разных уровнях.
Несмотря на то что В. Набоков уделял внимание социальным и социокультурным характеристикам пространства и персонажей, существенная часть информации о периоде их становления дается ретроспективно, выходит за границы сюжетных действий. Это свидетельствует, с одной стороны, о смещении социокультурной и политической проблематики на периферию образной и мотивно-тематической структуры романа, а с другой - что Набоков имплицитно проявляет интерес к этой области, создавая неакцентированный в повествовании, но емкий образ немецкого общества 1920-х годов. В процессе анализа раскрыты приемы описания социокультурных локаций города и эпизодических внесюжетных персонажей (обезличивание, неупоминание, противопоставление и др.); собирательный образ разных социальных слоев немецкого общества, а также взгляды В. Набокова на современные ему исторические и социокультурные процессы, протекающие в Европе. Писатель выражает негативное и ироничное отношение к пролетариату: его представители демонстрируют захватническую стратегию поведения для удовлетворения физиологических и социально-бытовых, а не духовных потребностей, характеризуются отсутствием нравственности и эрудиции. Набоков также констатирует агрессивное замещение элитарного искусства массовым, что приводит к интеллектуальной деградации общества. Заигрывание со вкусами масс и ценностный релятивизм приводят представителей бюргерской интеллигенции, воплощенной в образе Бруно Кречмара, к неспособности противостоять экспансии социальных низов как в культурной, так и в социальной сферах жизни.